О «Слове о полку Игореве»
Древняя Русь оставила нам богатое литературное наследие. Только дошедшие до нас произведения составляют несколько десятков томов. Пришедшие вместе с христианством из Византии устоявшиеся литературные жанры трансформировались в уникальный жанровый синтез.
И среди этого богатейшего наследия особое место занимает «Слово о полку Игореве», положенное в основу оперы А.П. Бородина.
Это произведение, известное нам со школьной скамьи, казалось бы – всесторонне изученное, исследованное. Только Энциклопедия «Слова…» составляет 5 томов – при том, что само произведение помещается на 30 страницах. Но в исследованиях этого уникального памятника древнерусской литературы до сих пор больше гипотез и споров, чем устоявшихся мнений и фактов.
До сих пор оно остается таинственным и загадочным. Недаром среди литературоведов бытует шутка, что не стоит начинать заниматься «Словом…», потому что, если начнешь, то уже больше ничем заниматься не будешь.
«Слово…» в разное время исследовали не только филологи, но физики, биологи, географы, этнографы, астрономы, приходя к удивительным выводам.
По образному выражению одного исследователя – в прекрасной многоцветной мозаике древнерусской литературы «Слово» — огромный бриллиант. Неразрывно связанное со всеми традициями литературы того времени, оно все-таки не сливается с ней, выпадает, тревожа своей непохожестью.
Это произведение дошло до нас в одном единственном экземпляре – явление редкое.
«Слово о полку Игореве» было обнаружено известным собирателем рукописей Мусиным-Пушкиным в конце 18 в. Он приобрел его в Спасо-Ярославском монастыре у архимандрита Иаиля. Оно было в сборнике неизвестных произведений разных жанров, восходивших к 12 веку. Большинство из этих произведений также были неизвестны.
Чутье собирателя сразу выделило «Слово…» из других произведений. Для Екатерины II Мусин-Пушкин собственноручно изготовил список с дословным переводом на русский язык. Второй список был сделан для первого издания «Слова…» в 1800 году. Судьба рукописи оказалась трагична. Она вместе с огромной коллекцией погибла в пожаре 1812 г.
Рукопись была написана, как и другие рукописи того времени, без деления на строки и даже на слова – слова отделялись друг от друга не просветами, а «ятями». Потребовалось почти два века исследований, чтобы с большой долей достоверности определить звучание, ударения произведения и доказать таким образом его поэтическую природу.
Есть предположение, что страницы рукописи были перепутаны, а некоторые фрагменты утрачены. Но и в этом виде «Слово…» потрясает нас, подобно древнегреческим статуям, искалеченным временем и человеческим невежеством, но все равно прекрасным.
Автор произведения неизвестен. В этом нет ничего особенного. Анонимность тогда была обычным явлением.
Автор был гением – в этом сходятся все исследователи.
Каждое слово, каждый образ этого произведения проникнут такой силой и мощью, какую мы встречаем лишь в самых вдохновенных, особой духовностью проникнутых произведениях.
И написано «Слово о полку Игореве» было в особый период Русской истории. Киевская Русь не была государством в современном смысле этого слова. Киевский князь был среди других князей лишь «первым среди равных». И власть его основывалась на авторитете и личных качествах – качествах вождя. Есть эти качества – и князья объединяются вокруг Ярослава Мудрого или Владимира Мономаха. Нет их – и киевскому столу подчиняются, лишь когда это выгодно.
А рядом с Русью жила по еще непознанным нами законам Великая Степь.
Н.К. Рерих. «Кончак и девушки». Эскизы костюмов к опере «Князь Игорь». 1944 г.
Н.К. Рерих. «Половецкий воин с саблей». Эскизы костюмов к опере «Князь Игорь». 1944 г.
Русичи то воевали со степняками, то мирились, заключали браки со степными красавицами (недаром половцы в «Слове» были названы «сватами»), тем более, что многие в Степи исповедовали несторианство – ветвь христианства, сумевшую органично вписаться в кочевой уклад жизни.
Сильны были русичи – утихала Степь. Слабела, дробилась Русь – и волны набегов терзали пограничные земли.
Бывали славные страницы в борьбе со Степью. Владимир Мономах объединенным войском разгромил братьев Шарухановичей – Сырчана и Отрака (отца хана Кончака) и вынудил их откочевать за Итиль и Кавказ. Но умер Владимир, и вернулись в родные степи братья Шарухановичи. Первым пришел Сырчан из-за Итиля (Волги) и стал звать в родные степи своего брата. Но Отраку уже понравилось спокойное оседлое житье в безопасных землях за Кавказским хребтом.
Не раз засылал Сырчан послов к брату, не торопился Отрак. Наконец, отчаявшись, послал Сырчан к брату певца-акына с наказом спеть ему о красоте родной степи, а если и это не поможет, то дать ему понюхать ямшан-траву – степную полынь.
Долго пел акын – глух оставался Отрак. Тогда поднес к лицу хана посол пучок ямшан-травы. Отрак вдохнул этот аромат, заплакал – и велел своему народу собираться в путь. И снова волны набегов стали биться о приграничные земли.
С трудом собрал против половцев войско тогдашний киевский князь Святослав. Собрались не все – кто-то не успел, кто-то не захотел успеть. Но и это войско нанесло степнякам чувствительное поражение. Среди не успевших был и князь Новгород-Северский Игорь.
Автор «Слова…» с первых строк повествования подчеркивает, что не собирается прославлять подобно Бояну, чьи-либо деяния. Он не скрывает от читателя, что целью похода Игоря было не только и не столько усмирение половцев, сколько желание показать свою силу, доблесть, взять богатую добычу и установить контроль над крепостью Тмуторокань.
Крепость эта на берегу Черного моря (приблизительно на месте современной Тамани) была стратегически выгодным местом. Владевший ею контролировал богатейшую морскую и прибрежную торговлю, и не одну сотню лет русские князья то захватывали, то вновь теряли этот город. Такова, в общих чертах, была историческая обстановка к 1185 г., началу Игорева похода.
Несколько слов о самом Игоре.
Игорь, князь Новгород-Северский был потомком третьего сына Ярослава Мудрого и внуком Олега Святославича, вечного соперника Владимира Мономаха.
Автор «Слова…» не раз упоминает и это родство и самого Олега, называя его Гориславичем (таково было его прозвище, вероятно за то горе, что он принес Руси). Для автора важно подчеркнуть, что раздор и междоусобицы – бич Русской земли.
К моменту похода Игорю около 40 лет. От первого брака у него было несколько детей, в летописях и «Слове» упоминаются 2 сына – Владимир (15 лет) и Олег (около 10). Имя и происхождение его первой жены неизвестно. Вторым браком он был женат на дочери Ярослава Галицкого, имевшего интересное прозвище Осмомысл. Видимо, это был брак по любви, т.к. князь Галицкий был богатым и сильным и не имел необходимости родниться с Игорем. Имя второй жены мы тоже не знаем, некоторые исследователи считают, что перед смертью она, по обычаю того времени, приняла постриг под именем Ефросинии. В памяти людей она осталась просто – Ярославной.
Среди половецких ханов упоминаются Гзак и Кончак, который был сыном Отрака. Некоторые исследователи определенно утверждают, что эта ветвь половцев была несторианской, что были крещены дети Кончака – Агафья /та самая Кончаковна/ и сын Юрий.
И, несмотря на то, что произведение это исследовано очень подробно, загадок в нем остается больше, чем твердо установленных фактов.
Почему это гениальное произведение дошло до нас в единственном экземпляре, хотя и было известно в 14-15 вв. (На тематику и строение «Слова» опирается автор «Задонщины», произведения о Куликовской битве, как бы перекидывая мостик от великого поражения к великой победе.)
Можно возразить, что в толще веков очень много затонувших Атлантид.
Но это лишь первые вопросы.
Неизвестно место роковой битвы, некоторые исследователи выводят топоним река Каяла от глагола «Каяться». В Ипатьевской летописи упоминаются покаянные слова Игоря, сказанные им при пленении, в которых поражение свое он воспринимает как наказание за прежние междоусобицы и кровь невинных людей. Еще одна грань образа Игоря!
Бросается в глаза, что все «Слово…» проникнуто ведической символикой. Постоянно упоминаются ведические боги – Сварог, Даждьбог, Хорс, Велес, а также некие Див и Троян. По поводу последнего, упоминаемого несколько раз в различных сочетаниях («Трояновы века», «Троянова тропа») споры не утихают до сих пор. То ли это император Траян, неизвестно почему так запомнившийся автору, то ли неизвестное троичное славянское божество, то ли племенной союз.
А вот христианская символика, спустя 2 века крещения Руси, сводится к упоминанию собора Святой Софии и Богородицы Пирогощей [11]. Также в двух последних фразах звучат слова «христиане» и «аминь». Но при этом автор неизменно называет половцев – «погаными», т.е. язычниками.
Исследователь – зоолог, изучая животный мир «Слова…», (а в нем есть многочисленные, хотя и лаконичные картины природы), выяснил удивительный факт. Животные, упоминаемые в произведении: волки, лисы, соколы и т.д. – это тотемы, сокровенные названия половецких родов, выступивших против Игоря. Это еще один смысловой уровень произведения. А сколько их не открыто?
И Кто был автор, обладавший такими знаниями?
Но возможно, самая большая загадка – образ Ярославны. В сокровищницу культуры человечества она вошла как символ – женской красоты и нежности, женского героизма и верности. Именно Ярославна — самый известный образ «Слова». Как и другие герои произведения, она очерчена скупо и лаконично – всего 4 строфы, около 40 строк. Но сколь велика творческая мощь этого образа!
Как к ровне, как к братьям обращается она к ветру, к Днепру, самому солнцу. Мощью пантеизма проникнуты эти строки.
Всего сорок строк понадобилось автору для создания одного из самых глубоких и ярких женских образов в мировой литературе. Вдумаемся: если Игорь все-таки принадлежит русской истории, то Ярославна – вне времени и пространства. Вряд ли найдется другая женщина в Русской истории, к которой столь же часто обращались поэты, имя которой стало бы нарицательным. [12]
Вслушаемся в строки П. Антокольского, написанные в 1944году:
И моя Ярославна, моя красота
Пусть участвует в нашем бою.
Ибо песня о ней высоко поднята.
Я о верности женской пою… [13]
Древнерусская литература не создала ни одного образа, подобного Ярославне. В древнерусской литературе вообще нет лирических женских образов – они были в фольклоре. В некоторых произведениях – хронографах, летописях, житиях, упоминаются женщины, например княгиня Ольга, даются краткие характеристики. Но это другой жанр. Более того, первые женские образы, сопоставимые с Ярославной не по глубине, конечно, но по жанру – лирические героини — появляются уже в русской литературе лишь в конце 18 века. Автор «Слова о полку Игореве» опередил литературу на 6 веков!
И все же главная идея «Слова» – единение. Автор всей силой своего гения призывает русских князей к взаимной помощи, к братской поддержке.
Меньше 30 лет оставалось до битвы при Калке, с которой началось татаро-монгольское иго.
А ведь поражение в битве потерпели князья русские именно потому, что не успели или не сумели научиться действовать согласованно, научиться единству. И потребовалось долгих 200 лет ига, чтобы научить русских почитать верховную власть и подчиняться ей.
Вот какое необычное произведение легло в основу оперы Бородина.
Работа над оперой заняла долгие 18 лет, и не только из-за его занятости. Во всем, что делал Бородин, была особенная основательность, характерное для настоящего ученого внимание к деталям, подробностям.
Особую роль в этой работе играл Стасов. Именно он предложил Бородину этот сюжет для создания героико-эпической оперы. Он подобрал в библиотеках материалы, сделал первые выписки. Но вскоре работа над оперой приостановилась. Прошло несколько лет, прежде чем композитор вновь вернулся к этому замыслу, видимо, особая притягательность «Слова» подействовала и на Бородина. Серьезно и обстоятельно изучал он источники, работал над Ипатьевской летописью, изучил «Задонщину», в один из отпусков съездил в курскую губернию посмотреть Новгород-Северский и Путивль, побывал в Поволжских степях. Для создания музыкальных образов половцев изучал эпос и лирику тюркских народов, через друзей получил мелодии, записанные у потомков половцев, живущих в Венгрии.
Ведь Бородин писал не только музыку. Как и его современник Рихард Вагнер, он создал еще и либретто оперы – не только сюжет, но и текст. Это либретто обладает особой художественной ценностью. Среди десятков переводов и поэтических переложений «Слова» — оно еще ждет своего исследователя. Бородину удалось не впасть в фольклорность, сохранить особый эпический склад текстов.
В ходе работы над источниками возникали изменения в либретто. Появился в опере князь Владимир Галицкий. Он упоминался не в «Слове», а в летописях и был, похоже, именно таким, каким его создал Бородин – беспутным, безнравственным, циничным и был сослан отцом князем Ярославом к сестре в Новгород-Северский, с глаз долой. Для Бородина этот образ – квинтэссенция всего отрицательного, что существовало в русских князьях.
Претерпела изменения в опере и сцена затмения. Согласно летописям, она застигла войско уже в походе, на переправе через реку Сурож 1 мая 1885 г. Бородин переносит ее к моменту выступления из Путивля. И не только ради драматического единства. Само отношение Игоря к затмению характеризует его.
Автор «Слова» объясняет мотивы Игоря так:
«Ум князя уступил желанию,
и охота отведать Дон великий
заслонила ему предзнаменование». [14]
(Автор понимал значение затмения!)
В источниках упоминаются другие слова князя:
«Неизвестно, нам ли к худу или врагам нашим».
В опере эти слова звучат так:
«Нам Божье знаменье от Бога, к добру иль нет – узнаем мы.
Судьбы своей никто не обойдет, чего бояться нам?
Идем за правое мы дело, за веру, Родину, за Русь!
Ужели нам без боя воротиться и путь открыть врагу?[15]
Из этих слов видно, какую трансформацию претерпел в опере образ Игоря. Здесь он герой – с самого начала вдохновляемый идеалами патриотизма. Таков он на протяжении всей оперы. Он кается лишь в том, что потерпел поражение и причинил тем самым страдания своей земле.
Зато образ Ярославны в опере обогатился новыми гранями. В «Слове» ей посвящен лишь небольшой эпизод, в опере она – главное действующее лицо, наряду с Игорем. Почти с начала Пролога, все первое действие, которое состоит из двух картин и четвертое, которое начинается с плача, она – драматургический центр. Вокруг нее происходят события и она как катализатор, выявляет истинные лики окружающих – и героев, и подлецов.
Так же в опере появляются образы Владимира Игоревича и Кончаковны. В «Слове» они лишь упоминаются. В опере это самостоятельная и очень важная сюжетная линия.
Н.К Рерих. Плач Ярославны. Эскизы к опере А.П. Бородина «Князь Игорь». 1908 г.
Н.К. Рерих. «Скоморохи Скула и Ерошка». 1914 г.
Еще одно действующее лицо оперы – русский народ. Воины, бояре, девушки, даже гудошники Скула и Ерошка – грани этого образа. По силе выразительности хоровые эпизоды оперы стоят вровень с лучшими страницами опер Мусоргского и Римского-Корсакова.
И конечно же образы степного Востока. Впервые на оперной сцене не условный ориентализм, не мусульманский, арабский изысканный стиль – а кочевье, Великая Степь, Срединная Азия. Не пряная экзотика, но то, что спустя десятилетия прозвучит у Блока – «Да, скифы мы, да, азиаты мы!».
Этот Восток предстает перед нами во всей своей сложности. Хан Кончак, искренне симпатизирующий своему пленнику в опере, он, узнав, что Игорь, нарушив слово, бежал, бросает фразу «Я и сам бы так сделал!». Его дочь, Кончаковна, умеющая любить столь сильно и страстно, что не останавливается ни перед чем ради своей любви.
В опере она хитростью удерживает Владимира в ставке хана. А в летописи спустя год бежит на Русь с Владимиром и новорожденным сыном на конях через степь. Это и крещеный половец Овлур, убеждающий князя нарушить слово на том основании, что он «креста не целовал». Бородин не идеализирует половцев. Половецкие девушки кормят русских пленных и в то же время половцы в третьем действии славят хана Гзака, принесшего из набега на Путивль богатую добычу и пролившего много крови – это тоже грань образа. Восточный, арабский колорит некоторых половецких эпизодов – не дань стилизации. Это отражение реально существовавших тогда связей половцев с культурой Закавказья.
Вспомним, что сам Бородин был прямым потомком ордынского князя, что восточные черты его внешности отмечали все описания.
Судьба оперы оказалась драматична. Бородин не успел ее завершить. В более или менее готовом виде остались лишь пролог, первое и второе действие. Третье и четвертое действия были записаны лишь частично, хотя и были сочинены. Смерть [16] оборвала работу над оперой в самом разгаре. То, что мы имеем сейчас возможность наслаждаться этим произведением – заслуга друзей Бородина. Его ученики и друзья – музыканты после его скоропостижного ухода из жизни по листочку разбирали архив, отделяя музыкальные записи от научных статей. Того, что успел записать Бородин, было мало для завершения этого грандиозного полотна. На помощь пришли Римский-Корсаков и Глазунов. Ведь опера существовала, Бородин играл ее своим друзьям. И вот Глазунов, обладавший феноменальной музыкальной памятью, восстанавливает недостающие эпизоды, а Римский-Корсаков их оркеструет, сохраняя стиль Бородина.
Трижды в своей жизни Римский-Корсаков завершал произведения своих друзей – «Каменный гость» Даргомыжского, «Псковитянку» Мусоргского и вот теперь «Князя Игоря». Представим себе, как трудно великому музыканту отказываться на месяцы, годы даже от своего творчества, чтобы создать не подражание, не стилизацию, но музыку, неотличимую от авторской.
Труд Глазунова и Римского-Корсакова продолжался почти три года. И вот, наконец, в 1890 году – первая постановка оперы в Мариинском театре. Первый триумф в череде других триумфов.
Триумф произведения, прославившего русскую оперу и поднявшего ее на новую высоту.
Триумф гениального автора, преодолевшего все трудности и испытания в своем творчестве.
Триумф творческого братства великих русских музыкантов.
Садовская И.
Литература:
1. М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». М. 1989 г.
2. «Слово о полку Игореве». М. «Художественная литература» 1985 г.
3. А.П. Бородин «Князь Игорь» опера в 4 действиях с прологом. Изд. «Музыка» 1967 г.
4. «100 опер» изд. «Музыка», Ленинград 1968 г.
5. История русской литературы Х-ХVII вв. Под редакцией Д.С. Лихачева, гл.2 http://www.infoliolib.info/philol/lihachev/2_1.html#_ww12
6. Энциклопедия «Слова о полку Игореве»: В 5 томах СПб. 1995. http://feb-web.ru/feb/slovenc/es/es4/es4-1051.htm
Примечания
[1] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». С. 7
[2] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». С. 8
[3] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». С. 313
[4] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». С. 7
[5] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин» С. 289-290
[6] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». С. 258
[7] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». С. 231
[8] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». С. 335
[9] М. Ильин, Е. Сегал «Александр Порфирьевич Бородин». С. 333
[10] Эту историю из Волынской летописи(см. 5) поэтически излагает выдающийся русский поэт А.Н. Майков в стихотворении «Емшан» (1874 г.) http://sarkel.ru/istoriya/majkov_an_emshan_1874/
[11] Подробнее об этом см в Энциклопедии «Слова о полку Игореве» http://feb-web.ru/feb/slovenc/es/es4/es4-1051.htm Некоторые исследователи отождествляют икону Богоматери Пирогощей с иконой Ченстоховской Божией Матери, почитаемой как католиками, так и православными.
[12] «Сохранен твой след осенним ливнем,
Грозами и русскою зимой,
Ярославна – свет мой на Путивле,
Свет мой, день мой, век недолгий мой!» /А. Прокофьев,1939 г./
[13] Цит. по: «Слово о полку Игореве». С. 109
[14] «Слово о полку Игореве». С.55
[15] А.П. Бородин «Князь Игорь». С. 39-40
[16] Бородин ушел из жизни 14 февраля /ст. стиля/ 1887 г. Он был похоронен в Александро-Невской лавре, его могила находится рядом с могилой Мусоргского. Стасов называл их «львиной парой»
