Сентябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Авг    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30  
Свежие комментарии

    НЛО В ВЫСОКИХ СФЕРАХ

    Дуайт Эйзенхауэр в легенде о плененных дисках. – Айк в Палм-Спрингс. Куда исчезал президент? – Дж. Лайт: «Я видел пять летающих дисков». – Если президент решится сказать правду. – Статистика института Геллапа. – Джеймс Картер наблюдает НЛО. – Предвыборное обещание открыть архивы. – Президент Рейган: «Если Земле будет угрожать вторжение инопланетян…» – Генерал Макартур: «Следующая война будет межпланетарной».

    Самый крупный самоцвет из украшающих легенду об аварийных дисках – Дуайт Д. Эйзенхауэр, 34-й президент США. Его имя связывалось с НЛО задолго до появления бумаг Мэджестик-12 и в основном по двум поводам: когда речь заходила о пресс-конференции, на которой президент дал ясно понять, что не верит в НЛО, и когда живописалось посещение президентом хранилища летающих дисков.

    Второго эпизода серьезные уфологи старались не касаться. Эта часть легенды слагалась в основном литераторами, ориентированными на фанатов-тарелочников. Впрочем, о том могли рассуждать и те, для кого тема аварийных дисков стала профессиональной. Ничто не мешало этим уфологам приводить и разбирать какие угодно домыслы и слухи, не роняя достоинства.

    И это именно тот случай. К тому же опубликованные бумаги Мэджестик-12 внесли в сюжет поправки, придали ему респектабельность. Стоит признать подлинность документов, и тема обретет логическую стройность: в ноябре 1952 года новоизбранного президента вводят в курс дел о захваченных летающих дисках, полгода спустя Эйзенхауэр едет их осматривать! Не будем, однако, переписывать сюжет, оставим его в той простоте и безыскусности, как преподносился он ранней контактерской литературой.

    Глава государства и человек военный, Эйзенхауэр не мог остаться равнодушным к толкам о летающих тарелках. Рано или поздно президент обязан был спросить советников, чего стоят все эти разговоры о барражирующих Америку серебристых дисках и сферах. Президенту не ответишь так, как Пентагон обычно отвечал журналистам – на этот счет не располагаем никакими сведениями. Если диски с погибшим экипажем имелись в наличии, президенту должны были об этом доложить. И вполне естественным было бы его желание всё это увидеть своими собственными глазами.

    Именно так и произошло, утверждает легенда.

    И вдруг выясняется – наивная, но живая деталь! – что президент не числится в списке лиц, имеющих доступ в «Голубую палату», ангар 18-A на авиабазе Райт-Паттерсон, в комнату № 39 в Пентагоне, где, по слухам, хранились небесные экспонаты. Безвестная миссис Гарднер доступ имела, а президент страны – нет.

    Необходимые формальности быстро уладили. Оставалось придумать, как показать президенту необычную коллекцию. Такой показ, понятно, не мог состояться в Белом доме. Президент должен был поехать… Куда? Знакомый мотив: Калифорния, пустыня Мохаве, авиабаза Мьюрок (ныне Эдварде). Не ангары Райт-Паттерсон, а именно авиабаза Мьюрок, утверждает молва, является федеральной кунсткамерой. Всё прочее – филиалы и запасники небесного музея. Итак, Эйзенхауэру предстояло отправиться на другой конец страны, в Калифорнию. И снова проблемы.

    Пожалуй, ни один из американских президентов не отдавал столько времени развлечениям, как Эйзенхауэр. Едва появлялся просвет в череде приемов, встреч, заседаний, как Айк уезжал охотиться, играть в гольф – к себе на ранчо, к друзьям, в загородную резиденцию Кэмп-Дейвид. Президент мог находиться где угодно, но при одном условии: страна должна была знать, где он и чем занимается. Америка следила за первым должностным лицом глазами сопровождавших его повсюду журналистов. С почтительного расстояния репортеры наблюдали за президентом, извещая сограждан о его распорядке дня, и требовали от пресс-службы объяснений, когда распорядок почему-либо нарушался. И уж если бы президенту вздумалось побывать на авиабазе, журналисты были бы тут как тут – с камерами, с блицами, а это означало показать летающие диски не только президенту, но и всему миру.

    В середине февраля 1954 года пресс-служба Белого дома объявила, что президент отбывает в Калифорнию, в Палм-Спрингс, к своему другу Полу Хелмсу – поиграть в гольф. Момент для поездки нельзя было считать удачным. Неделю назад президент вернулся из Джорджии, куда ездил пострелять куропаток, теперь гольф… Ни для кого, впрочем, не было секретом, что президент обожает гольф.

    В Палм-Спрингс Эйзенхауэр обосновался на ранчо Смоук три. Репортеры паслись поблизости и за отсутствием лучшего материала посылали в редакцию необязательные заметки о погоде и состоянии зеленого газона. Но 20 февраля запахло сенсацией: президент исчез! Звонившим на ранчо отвечали, что всё в порядке, повода для беспокойства нет, однако местонахождение президента оставалось неизвестным. Пронесся слух о его болезни и даже смерти. Пресс-секретарь Джеймс Хеггерти успокаивал репортеров, но его озабоченный вид мало тому способствовал. Наконец было объявлено: у президента сломалась коронка, президент у дантиста.

    Успокоение пришло, когда на следующий день Эйзенхауэр сам предстал перед журналистами. Но догадки – куда и зачем исчезал президент – строились различные. И хотя в тот же вечер журналистам был явлен и спаситель Айка – местный дантист, мало кто поверил в историю с куриной ножкой и сломанной коронкой.

    Безусловно, у президента могли найтись причины где-то побывать, с кем-то повидаться, не оповещая о том страну. Да и коронка могла сломаться. Но из множества версий следопыты-уфологи избрали одну: президент тайно посетил авиабазу Мьюрок, где ему показывали плененные летающие диски и маленьких человечков. И сама поездка в Палм-Спрингс, откуда на вертолете шутя можно добраться до Мьюрока, казалась ради этого и придуманной.

    Слухи возникли сразу, но подтверждения собирались годами. Военнослужащий с авиабазы рассказал, что однажды в феврале 1954 года всем было велено убраться с территории по случаю приезда какой-то важной персоны. Другой человек, плотник с авиабазы, прямо утверждал, что Эйзенхауэр посетил Мьюрок. То же самое будто бы в доверительном разговоре сообщил один из ближайших сотрудников президента, а его камердинер проговорился, что, отправляясь в Калифорнию, Айк забыл взять главное – биты для гольфа!

    В 1979 году Билл Мур разыскал родственников покойного дантиста и пожелал узнать, когда и сколько раз президент посещал зубоврачебный кабинет и коронка какого зуба подлежала замене. На это родственники не смогли ответить, но сам факт лечения президента подтвердили. Берлиц и Мур в своей книге делают вывод: «То, что она (родственница дантиста) не смогла припомнить подробностей, которые в схожих обстоятельствах легко запоминаются, не означает ли, что дантист – при его добровольном участии – послужил прикрытием для придуманной пресс-секретарем Хеггерти версии, имевшей цель умиротворить репортеров».

    Согласимся, аргументация шаткая. Столь же ненадежным подтверждением служит письмо некоего Джеральда Лайта. Подлинность письма под вопросом, но оно представляет интерес попыткой объяснить феномен НЛО совсем с других позиций, нежели те, что приводились раньше.

    Письмо без даты, но есть помета адресата: «Получено 16.04.54», то есть два месяца спустя после действительного посещения Эйзенхауэром Палм-Спрингс и его предполагаемого визита на авиабазу Мьюрок.

    «Джеральд Лайт

    10545 Синарио Лейн

    Лос–Анджелес, Калифорния

    Мистеру Миду Лейну

    Сан–Диего, Калифорния

    Мой дорогой друг, я только что вернулся из Мьюрока. Слух оказался верным, ошеломляюще верным! Я совершил поездку вместе с Франклином Алленом из Херстовского газетного синдиката, Эдвином Нурсом из института Брукингса и епископом Макинтаиром из Лос-Анджелеса (эти имена до поры до времени попрошу сохранить в тайне). Когда нам разрешили войти в запретную зону (после шести часов перепроверки всевозможных эпизодов, поворотов и перипетий нашей частной и общественной жизни), я с необычайной ясностью ощутил, что миру пришел конец. По той причине, что никогда прежде не приходилось наблюдать стольких людей в состоянии полного смятения и прострации при виде у них на глазах развалившегося мира, – всё это не поддается описанию. Реальность аэроформ «иных измерений», отныне и навеки перейдя из области умозрений, станет неотъемлемой и мучительной частью сознания всякой ответственной группировки, научной или политической.

    За время двухдневного пребывания я видел там пять различных типов летательных аппаратов, изучаемых и управляемых нашими ВВС – при содействии и с разрешения Эфирян! Не нахожу слов передать свои ощущения. Наконец-то это свершилось. Стало достоянием истории. Президент Эйзенхауэр, как вы, возможно, уже знаете, однажды вечером во время пребывания в Палм-Спрингс был тайно доставлен на авиабазу Мьюрок, и я глубоко убежден, что он, презрев распри различных ведомств, сам обратится к народу по радио и телевидению, если в ближайшее время не отыщется выход из тупика. Я слышал, готовится официальное заявление, страна об этом узнает в середине мая. Предоставляю вашим блестящим дедуктивным способностям нарисовать подобающую картину того умственного и душевного потрясения, уже теперь перевернувшего сознание сотен ученых «авторитетов», всех этих светил разнообразных специализированных наук, из коих слагается наша физика.

    Порой я не мог подавить в себе чувство захлестывающей жалости при виде растерянности и замешательства в общем-то недюжинных умов, пытавшихся подыскать хоть какие-то рациональные объяснения, которые бы им позволили сохранить привычные теории и понятия. Мне ж оставалось возблагодарить судьбу за то, что она, заведя меня однажды в метафизические дебри, вынудила самостоятельно искать выход. Малоприятная картина наблюдать, как крепкие умы коробятся от невозможности всё это увязать с положениями «науки». Я же думать о том перестал, – настолько привычными стали для меня такие понятия, как дематериализация «твердых» тел. Свободное перетекание эфирного, или одухотворенного, тела из одного состояния в другое для меня все эти годы было очевидностью, даже в голову не приходило, что подобные превращения способны лишить умственного равновесия человека, к тому не подготовленного. Никогда не забуду тех сорока восьми часов, что я провел в Мьюроке!

    Дж. Л.»

    «Если предположить, что письмо не фальшивка…» – делают оговорку Берлиц и Мур, прежде чем извлечь и положить в общий котел свидетельств фразу из письма о посещении Эйзенхауэром авиабазы Мьюрок. Оговорка тем более резонна, ибо утверждение Лайта опровергается словами самого президента. В декабре 1954 года, десять месяцев спустя после предполагаемого посещения авиабазы, Эйзенхауэр на пресс-конференции, отвечая на вопрос о летающих тарелках, прямо заявил, что не верит в реальность НЛО; руководители ВВС убедили его, что летающие тарелки существуют лишь в воображении очевидцев. Если бы президент действительно побывал там, вряд ли бы он связал себя столь неосторожным опровержением, – посещение авиабазы рано или поздно могло обнаружиться.

    Подлинность письма сомнительна и по другой причине. Установить личность автора не удалось. Поиски привели к Джеральду Лайту, тогда уже покойному, но в начале пятидесятых годов работавшему в отделе рекламы компании Си-би-эс. Впрочем, полного отождествления не произошло.

    Достаточно хорошо известен адресат – Мид Лейн, директор-учредитель Института пограничных (читай: оккультных) наук в городе Виста, Калифорния. От него, и только от него, мы кое-что знаем об авторе письма. В одном из бюллетеней института директор охарактеризовал своего сотрудника и единомышленника Джеральда Лайта как «одаренного и высокообразованного писателя и лектора». Но литературных трудов Лайта обнаружить не удалось. Был ли вообще такой писатель? Спросить Мида Лейна невозможно – его тоже нет в живых. Но идеи, которые попутно в письме излагает Лайт, созвучны взглядам директора Института пограничных наук на сущность НЛО.

    В первом номере журнала «Фейт» (1947) была опубликована статья Мида Лейна об «эфирянах», обитающих где-то рядом с нами, но в другом плане, в ином измерении. А в 1950 году Лейн выпустил едва ли не первую книгу об НЛО и в ней феномен летающих тарелок объяснял с помощью тех же «эфирян», «эфирных кораблей», дематериализации, перехода твердых тел в эфирные и наоборот. Широкого звучания книга не получила, думается, не столько из-за малого тиража, а потому что оккультные идеи на розенкрейцеровской подкладке прагматичным американцам в ту пору казались блажью. Первое десятилетие уфологии было преисполнено веры в космические корабли, в пришельцев-инопланетян, объявившихся в околоземном пространстве и по неведомым причинам не желающих пока входить с нами в контакт.

    А Мид Лейн считал бесполезным занятием искать космодромы тех кораблей в далеких мирах. Летающие тарелки, утверждал он, являются из пустоты, из окружающего нас эфирного пространства. У них иная частота вибраций, оттого при обычных условиях мы их не видим, как не видим, например, лопасти крутящегося вентилятора, пока не снизится частота оборотов. К людям эфиряне глубоко равнодушны. Не потревожь их наши атомные взрывы, они бы нам теперь не докучали. По мнению Лейна, им ничего не стоит войти в земной мир, материализоваться, перевоплотиться или, как говаривали в старину, пресуществиться. В зависимости от степени материализации они, как и корабли их, способны принимать различные размеры, очертания, менять плотность, хотя сами по себе представляют нечто бесформенное.

    В пятидесятые годы учение Мида Лейна было малоизвестно. Закрадывается сомнение: не воспользовался ли кто-то слухами о поездке Эйзенхауэра в Мьюрок, чтобы привлечь внимание к взглядам Лейна? Не придуман ли Джеральд Лайт вместе с его письмом? Почему адресат, получив блестящее подтверждение своей теории об «эфирных кораблях», кладет послание в архив, не поделившись вестью даже с ближайшими сотрудниками Института пограничных наук? Во всяком случае, после смерти Лейна никто из них не смог сказать что-либо определенное об авторе письма.

    А поименованные Лайтом спутники – журналист Фрэнк Аллен, финансист Эдвин Нурс (одно время был советником президента Трумэна) и Джеймс Макинтаир, епископ, позже кардинал, – все люди известные. Как не побоялся автор взять их в свидетели, если письмо подделка? Может, потому оно так долго и отлеживалось в архиве. Когда Мур приступил к расследованию, никого из них уже не было в живых. А пока были живы, говорить на эту тему отказывались – так утверждают сотрудники Института пограничных наук. Они-то отказ обсуждать вопрос о Мьюроке расценили однозначно: значит, эти лица побывали на авиабазе!

    Но зачем властям понадобилось устраивать подобные экскурсии? Ответ прочитывается между строк письма. В какой-то момент предполагаемого визита президент должен был задать вопрос себе и советникам: как долго будем прятать эти диски? Рано или поздно они перестанут быть секретом. И принимается решение: отобрать представителей из разных слоев общества, показать им диски, понаблюдать, как это будет воспринято.

    Устроителям просмотра важно было знать реакцию не только трезвомыслящих дельцов и журналистов, но и религиозных деятелей, мистически настроенных личностей вроде Джеральда Лайта. Много ли займет времени осмотр пяти дисков? Группа провела на авиабазе двое суток. Затянувшийся визит объясним: устроители не столько показывали диски, сколько изучали реакцию (Лайта она удивила больше, чем диски) приглашенных. Это могло пригодиться для выработки политики в отношении НЛО, подсказать нужные слова при обращении к народу. Лайт назвал срок, когда должен был выступить президент. Никакого обращения – ни в мае, ни после – не было. Оттого ли, что реакция (вспомним Лайта: полное смятение и прострация) показалась чрезмерной? В декабре же на пресс-конференции президент Эйзенхауэр развенчал летающие тарелки, заодно и тех, кому они мерещатся. Можно было бы поставить точку. Но сторонники легенды уверяют, что влиятельные ведомства убедили главу государства сохранить тайну. Доводы? Их много, и все обоснованные. Действительно, что мог сказать президент? Одно такое воображаемое обращение к народу – не Эйзенхауэра, а вообще президента США – составил уфолог Бадд Гопкинс, вот как оно звучит:

    «Сограждане американцы! Считаю своим долгом сообщить вам почти невероятный факт. Объединенный комитет начальников штабов и ЦРУ располагают бесспорным доказательством того, что в околоземном пространстве находятся инопланетные космические корабли. Это подтверждено фото– и киносъемкой с близкого расстояния, а также показаниями радаров. Летают они быстрее любого истребителя. Принцип тяги их аппаратов нашей науке неведом. Между нами и пришельцами нет никаких контактов. Их намерения нам не ясны, мы не знаем, враждебны они или дружественны. Нам ничего не остается, как только выжидать».

    Бадд Гопкинс справедливо замечает: если это всё, что скажет президент народу, а больше он вряд ли сможет сказать, такая речь никого не успокоит, только вызовет панику. Отсюда вывод: лучше молчать, держать информацию в тайне, по крайней мере до тех пор, пока не прояснятся намерения пришельцев.

    Но письмо Лайта подсказывает несколько иную версию. «Я видел пять различных типов летательных аппаратов, изучаемых и управляемых нашими ВВС – при содействии и с разрешения Эфирян!» Эмоциональная концовка исключает двусмысленность: пришельцы обучают офицеров ВВС пилотировать свои корабли! Если к этому добавить «дематериализацию „твердых“ тел», их переход в эфирное состояние, мы получим настоящий сеанс мистики. В контактерской литературе эпизод посещения Эйзенхауэром авиабазы разукрашен множеством подробностей.

    «Встреча, как говорят, состоялась по предварительной договоренности, согласно которой приземлившиеся тарелки в продолжение нескольких часов позволили военным изучать себя… Тарелки многократно демонстрировали, как из невидимых становятся видимыми. Они позволяли землянам то беспрепятственно „проходить сквозь стену“, то натыкаться на нее. Короче говоря, демонстрировали, как „твердое“ тело способно менять очертания и само Естество – вопреки законам физики землян».

    Такой пассаж из книги Рэкса Дутта «Точка зрения летающих тарелок» здравомыслящему большинству мог дать основание усомниться в любых рассказах об аварийных дисках. И всё же вера в летающие тарелки оказалась стойкой и заразительной. С годами она не убывала, а крепла. Институт американского общественного мнения Джорджа Геллапа, временами отвлекаясь от суетного быта и высокой политики, выявлял отношение американцев к НЛО. Результаты опроса 1973 года многих поразили.

    95% взрослого населения США читали или слышали про НЛО.

    51 % опрошенных верили в реальность НЛО.

    11% заявили, что сами видели НЛО.

    Последняя цифра вдвое превосходила показатель той же графы предыдущего опроса в 1966 году. Одиннадцать процентов взрослого населения США – это 15 миллионов человек. Неудивительно, что среди тех лиц нашлось немало важных персон.

    «Он был большой и яркий, менял цвет, а размером был почти с луну. Мы следили за ним минут десять, и никто не мог объяснить, что это такое. Я в одном убежден, что никогда не стану смеяться над людьми, утверждающими, что видели в небе странные вещи».

    Так президент Джеймс Картер описал НЛО, который ему довелось увидеть в 1969 году, когда он был еще губернатором штата Джорджия. Картер прибыл в город Лири, чтобы выступить в местном клубе, как вдруг в вечернем небе появился неопознанный летающий объект. Физик по образованию, Картер вряд ли мог спутать НЛО с Венерой, как позже станут уверять скептики. К тому же рядом с ним оказалось достаточно свидетелей.

    Данные о своем наблюдении Картер занес в анкету, присланную ему уфологической организацией НИКАП в 1973 году, а в мае 1976 года, будучи кандидатом в президенты США, Картер дал обещание: если его изберут, он сделает доступным для сограждан каждый клочок информации об НЛО, какой располагает страна. Годом позже Картер пришел в Белый дом, но, по мнению уфологов, обещания не сдержал. Помешали? Отговорили?

    Советники президента Картера полагали, что центром уфологических исследований должно стать НАСА. Но руководители этого агентства, как опять же утверждают уфологи, предприняли всё возможное и невозможное, дабы чаша сия их миновала. И не обязательно представлять себе дело так, будто эти ведомства боялись, что из сумрачных ангаров придется извлекать летающие диски и заспиртованных гуманоидов. Предмет сам по себе был достаточно щекотлив. За несколько десятилетий вокруг НЛО было накручено столько заведомой лжи, одно лишь это могло побудить секретные службы не раскрывать архивы.

    Джеймс Картер был не первым и не последним губернатором, наблюдавшим НЛО. 25 апреля 1966 года к самолету, на котором летел Хейдон Берне, губернатор Флориды, пристроился неопознанный объект. Губернатор попросил пилота сблизиться с ним. Пилот начал разворот, но НЛО, стремительно набрав высоту, скрылся. С губернатором летела группа журналистов, и происшествие получило огласку.

    Такой же случай годы спустя произойдет с губернатором Калифорнии Рональдом Рейганом. Но позже, став президентом США, Рейган дал повод для более интересного разговора. Об этом мы впервые узнали из выступления Михаила Горбачева в Кремле перед участниками международного форума «За безъядерный мир, за выживание человечества». В изложении Горбачева это звучало так:

    «На встрече в Женеве президент США высказал мысль о том, что если Земле будет грозить вторжение инопланетян, США и Советский Союз объединятся для отражения этого нападения. Не стану оспаривать этой гипотезы, хотя тревожиться по этому поводу, пожалуй, преждевременно (Оживление в зале, смех, аплодисменты)»

    Сегодня, читая стенограмму февраля 1987 года, не сразу сообразишь, чему смеется, кому аплодирует зал. А смеялись, конечно, над предположением Рейгана, будто Земле угрожает вторжение инопланетян. Аплодисменты и смех, отметим, были востребованы оратором – интонацией, улыбкой, мимикой. Особенно хорошо это видели телезрители. Но после того как стихли аплодисменты, кое-кто призадумался: уж если лидеры великих держав на закрытых заседаниях обсуждают вопрос о возможном вторжении пришельцев с других планет, то…

    Никаких секретов Горбачев не выдал. Сразу после встречи в Женеве в ноябре 1985 года Рейган, рассказывая согражданам о ее итогах, коснулся и этого эпизода. Но как? Интересующая нас фраза была инкрустирована в ту часть выступления, где Рейган описывал трудности переговоров с Генеральным секретарем Горбачевым: «…насколько бы упростилась его и моя задача на переговорах, ЕСЛИ БЫ наш мир вдруг оказался перед угрозой вторжения существ с иной планеты, из иной Вселенной. Мы бы мигом позабыли о существующих между нашими странами мелких локальных разногласиях и тотчас раз и навсегда осознали бы, что весь род человеческий на Земле – это единое целое» (Интернэшнл геральд трибюн. 1985. 5 дек.).

    Выходит, такой темы не было на переговорах. Была гипербола, был ораторский прием. В изложении Горбачева («ЕСЛИ Земле будет грозить вторжение…») мысль прозвучала несколько отлично от рейгановской («ЕСЛИ БЫ наш мир вдруг оказался перед угрозой…»). Отношения говорящих к содержанию высказывания близки, но не тождественны. У каждого была своя цель. Рейган, гипотетическим допущением сгущая краски, призывал к лучшему взаимопониманию. Для Горбачева слова Рейгана лишь предлог, чтобы сказать: нашествие инопланетян его беспокоит меньше, чем земные дела («Куда важнее заняться тревогами, которые уже вошли в наш общий дом!»). К тому же и эти расхождения (если бы – если), возможно, следует отнести за счет синхронного перевода, не всегда успевающего передать оттенки мысли.

    Два года спустя Рейган, принимая в Белом доме советского министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе, почти слово в слово повторит то, что говорил Горбачеву об угрозе нашествия из космоса, и закончит тем же риторическим вопросом: «Не думаете ли вы, что в этом случае США и Советский Союз окажутся вместе?» Шеварднадзе именно так и думал: «Даже министрам обороны не пришлось бы встречаться».

    Как уже упоминалось, Рейган тоже имел случай наблюдать НЛО. Произошло это в 1974 году. Был вечер, губернатор Калифорнии летел на небольшом самолете, при нем находилось несколько человек из охраны. Пилот Билл Пейнтер:

    «Мы были близ Вейкерсфилда, когда губернатор Рейган и другие обратили мое внимание на нечто большое светящееся, летевшее всего в нескольких сотнях ярдов позади самолета. Свет был устойчивый до тех пор, пока объект не стал разгоняться, и тогда он как будто вытянулся. Затем свет исчез. Ушел вверх под углом в сорок пять градусов… с нормальной крейсерской скорости в мгновение ока перейдя на фантастические ускорения».

    В беседе с Норманом Миллером из журнала «Уолл-стрит джорнэл» Рейган подтвердил эпизод: «К нашему великому изумлению, он буквально взмыл в небеса. Сойдя с самолета, я обо всем рассказал Нэнси (жене), и мы с ней познакомились по книгам с длинной историей неопознанных летающих объектов».

    Об этом в общем-то тривиальном наблюдении много писали лишь потому, что очевидцем был не кто-нибудь, а президент США (Сначала статья Фреда Барнса в «Плейн дилер» (11 октября 1987 г.). В «Нэшнл инквуайерер» (11 октября 1988 г.) статья Алана Смита и Кена Портера. О том же в книге Джейн Мейер и Дойла Макмануса «Обвал: Развенчание президента» (Лондон, 1988).)

    Попутно отслеживались все ситуации, когда Рейгану случалось касаться НЛО и пришельцев. Губернатор и уж тем более президент Рейган всегда был осторожен в высказываниях. Норман Миллер вспоминает его мгновенную реакцию на вопрос — верит ли он в НЛО? «Едва я задал ему вопрос, как на лице его отразился ужас. До него вдруг дошло, что он говорит, – возможные последствия и то, что он беседует с репортером. Он тотчас взял себя в руки и произнес: «Давайте скажем так: в вопросах НЛО я агностик».

    Рейган прекрасно понимал, какая это скользкая тема, особенно для политика. Об угрозе из космоса он не толковал с кем попало. С Горбачевым беседа проходила с глазу на глаз, если не считать переводчиков, а с Шеварднадзе – за обедом в Белом доме, в присутствии ближайшего окружения. Но то, о чем Рейган предпочитал говорить экивоками, другой, не менее известный, американец – генерал Дуглас Макартур охарактеризовал по-солдатски открыто и прямо: «Народы мира должны объединиться, потому что следующая война будет войной межпланетарной. Народам мира предстоит однажды выступить единым фронтом для отражения атаки обитателей других планет».

    Согласимся, странное заявление сделал прославленный военачальник в газете «Нью-Йорк таймс» в октябре 1955 года. Тем более оно странно потому, что долгие годы Макартур твердил об одной угрозе – коммунистической, об одной войне – с коммунистами. Он потребовал применить в Корее атомное оружие, даже если это будет означать войну с Советским Союзом. За это президент Трумэн сместил Макартура с поста верховного командующего союзными войсками. Вернувшись в США, Макартур оголтелыми призывами к войне взбудоражил страну, расколол ее на два лагеря. В декабре 1952 года он вручил новоизбранному президенту Эйзенхауэру воинственный меморандум как руководство к действию. Эйзенхауэр и госсекретарь Даллес, к счастью, не воспользовались советами Макартура, и тот, побушевав еще немного, затих.

    Когда же генерал публично выступил в следующий раз – а это было 26 января 1955 года, – слушатели были потрясены. Многим тогда показалось, что перед ними выступает не Макартур, а его двойник или антипод. Генерал говорил, что решение споров с помощью оружия должно быть поставлено вне закона, что война не может служить средством разрешения международных разногласий, что отказ от нее – единственно приемлемый выход, при котором шансы каждой из сторон остаются равными. Под сторонами, конечно, имелись в виду СССР и США.

    Историки, биографы Макартура теряются в догадках, что заставило генерала совершить такой разворот? Ничего вразумительного на этот счет пока не сказано, кроме дежурных рассуждений о присущем Макартуру прагматизме и новой расстановке сил на мировой арене. 8 августа 1953 года в СССР прошли испытания первой водородной бомбы. Но разгадка не только, а может, и не столько в этом. То, о чем Макартур не решился сказать в публичном январском выступлении, он сказал в октябрьском интервью – и тем самым объяснил резкую перемену взглядов.

    Еще в годы Второй мировой войны верховный командующий союзными войсками в юго-западной части Тихого океана генерал Макартур учредил при своем штабе особую группу, занимавшуюся расследованием необычных небесных явлений, о которых рассказывали моряки и летчики. Вот когда Макартур впервые столкнулся с НЛО. Две мощных волны наблюдений 1952 и 1954 годов, а возможно, и какая-то конфиденциальная информация укрепили его веру и воззрения.

    С мыслью о будущих звездных войнах Дуглас Макартур, можно сказать, сошел в могилу. За два года до смерти, выступая перед выпускниками военной академии в Уэст-Пойнте (1962), он вновь говорил о неизбежном единении народов мира для отражения атаки инопланетян. «Мы имеем в виду грядущий конфликт между объединенным человечеством и злыми силами некой планетарной галактики», – сказал тогда Макартур. Недоумение может вызвать расплывчатость понятия «планетарная галактика», однако смысл сказанного предельно ясен.[21].

    Но если Макартур и Рейган понимали опасность контактов с другими мирами, могли ли не задуматься об этом ученые?

    Цебаковский Сергей

    источник

    Besucherzahler ukrain women